А.А. ЛЕБЕДЕВ И ЕГО СТАЯ ГОНЧИХ

Интерес к лебедевским собакам и ко всему, что с ними связано в истории развития породы русских гончих, зародился во мне очень давно. Школьный учитель физкультуры, потомственный вятский гончатник Р. А. Ковязин пригласил меня — своего ученика на настоящую охоту с русскими гончими. От него впервые я и услышал о лебедевских собаках. Позднее, в Ленинграде, уже будучи студентом, присутствуя при разговорах любителей гончих старшего поколения, слушая в охотничьем кружке лекции А. А. Ливеровского, знакомясь в библиотеке кабинета охотоведения Лесной академии с литературой, всюду встречал только похвальные отзывы о гончих А, А. Лебедева. Постепенно складывалось мнение, что для гончатников не только довоенных лет, но и 50-х годов часто было достаточным лишь упоминания о том, что в той или иной собаке течет кровь лебедевских гончих. Это как бы само по себе уже свидетельствовало о высоких племенных достоинствах собаки, Беседы с охотниками, знакомство с книгами, хотя и не раскрывали историю создания стаи, но, безусловно, усиливали интерес к ней, В более поздние годы, просматривая каждую новую книгу о гончих, всякий раз старался найти какие-либо сведения о собаках Лебедева, нейти ответы на вопросы, которые меня теперь уже сознательно занимали, но всякий раз эти попытки оставались безуспешными, А так хотелось выяснить, каких целей думал достигнуть в своей работе заводчик, какие методы разведения и каких производителей использовал. Интересно узнать и о самом Лебедеве. Не найдя ответов на эти вопросы в книгах Н. П. Пахомова, В. И. Казанского, других авторов, поневоле пришлось искать иные источники, И вот несколько лет назад удалось познакомиться г человеком, близко знавшим самого А. А. Лебедева.

В единственном письме, присланном из деревни Кувшиново Смоленской области, Моисей Иванович Виноградов писал, что владелец стаи Александр Александрович Лебедев, по образованию ветеринарный врач, был человеком приятной внешности, широкой, по-настоящему русской души, с юношеских лет увлекался охотой и держал гончих собак.

Стая размещалась в городе Вязьма Смоленской губернии на Троицкой улице, где жил и ее владелец, и доходила до 50 собак с щенками. Кормили стаю в холодное время года кониной, покупая по полтине за тушу, а летом отходами с городской бойни и отрубями, политыми кровью. Стая была чепрачного окраса, но были в ней и багряные гончие; собаки, как он помнит, не имели белых пятен на груди и лапах, гон носили серпом, уши у них плотно прилегали к голове, глаза имели темные.

Когда  А. А.Лебедев  завел стаю, Виноградов не помнит, а распродали ее после смерти владельца в 1923 г. Архивные документы, включая племенную книгу лебедевских собак, сгорели во время Великой Отечественной войны в доме Виноградова. Несмотря на свои 90 лет, Моисей Иванович по памяти описал  некоторых гончих.

Выжлец Рыдало был крупный, чепрачный, имел привычку бросаться на человека около убитого зайца и не давал рвать зайца даже стае. Будило, его отец, был еще крупнее, а мать Рыдалы Тараторка была маленького роста, и оба тоже чепрачного окраса.

Известно, что в основу будущей стаи А. А. Лебедев приобрел двух выжловок-однопометниц Потешку и Легенду от Гордого и Звезды у охотника С. Илювиева. Собаки последнего происходили от Говора П. Тихменева, Заливки Фаворского, Гордого и Говорушки А. Маслова, предки этих собак не были установлены,

Породность, достоинства и недостатки перечисленных гончих, вероятно, так и останутся для нас неизвестными, как и безответным вопрос, что могло побудить зоотехнически образованного заводчика приобрести собак столь не знатного происхождения. Можно лишь предположить, что А. А, Лебедев подметил в них те качества, которые были ему дороги прежде всего как охотнику.  И оправдывали короткие   родословные.

Записи РКМОО позволили сделать вывод, что в своей работе А, А, Лебедев использовал лишь чистопородное разведение главным образом по семействам. Особенно плодотворной была работа с семейством Потешки. В этом семействе удалось получить тех гончих, которые создали славу владельцу еще при жизни. Заводчик целеустремленно подходил к выбору производителей. К примеру, использованные для вязок с Потешкой Догоняй 1803 и Трубач 3431 из стаи И, Н. Комынина были близко родственны с Тревогой 3039, матерью Тараторки, Все трое вели свое происхождение от одних и тех же собак П. Н. Белоусова, И. Н. Меньшикова-Корейш, С. С. Киселева, графа Адлерберга. Подобный подбор производителей предопределял при дальнейшем разведении тесный инбридинг, которым, как методом, Лебедев широко пользовался на протяжении всей работы. Именно в тесном инбридинге были получены от Рыдалы в семействе Потешки основатели-родоначальники первого поколения мужских кровных линий современных русских гончих: Камертон 5400, Гул 6873, Рыдало II 6531, Румяный 5633. Не избегал Лебедев раннего, в возрасте одного года,  использования производителей.

В начальный период своей селекционной работы Лебедев, по-видимому, поставил перед собой цель — выведение полевых собак, И это ему удалось: стая в разных составах дважды на полевых пробах — в 1911 и 1913 гг.— была награждена дипломами II степени. Его собаки этого времени были вязкими, однако оценки за голоса стая Лебедева получила низкие — 3/0 и 5/3 из полных 10/5 баллов (первая оценка за силу вторая — за фигурность голосов, верность отдачи по правилам 1901 г. не оценивалась).

Можно также предположить, что внешне его гончие в этот период были неоднотипны, в частности окрас у них был чепрачный, багряный, а у Трубача 3431, по воспом инаниям Виноградова,— серый, волчий. Вероятно, эти два обстоятельства — несильные голоса и разнотипность стаи — и побудили владельца приобрести позднее выжлеца из стаи Л, В. Живаго, Будилу IV 2563. Тот факт, что выбор пал именно на красавца Будилу, первого в породе обладателя высшей награды, золотой медали и таким образом признанного наиболее типичным для русской гончей того времени, говорит о том, что заводчик, по-видимому, к этому времени уже изменил своим первоначальным идеалам и под воздействием роста популярности выставок охотничьих собак в России поставил задачу — улучшить   экстерьер   собак. достигнуть однотипности стаи, даже за счет некоторого возможного ухудшения полевых достоинств своих гончих. Голоса собак стаи Л. В. Живаго, как и стаи М. И. Алексеева, были оценены значительно выше: 8/3, 8/2 и 7/1, 8/4 соответственно. Однако стая Л. В. Живаго получала за вязкость каждый раз низкие оценки, не выше 11 из полных 20 баллов. В то же время алексеевские гончие были признаны самыми вязкими и получали 18 баллов. К этому надо добавить, что, по утверждению Ивана Павлова, служившего доезжачим при стае М. И, Алексеева, Будило был, как говорили в то время, перекой, то есть гнал в «пяту», и не мог быть выставлен на полевые испытания, ибо, по правилам 1901 г., если в стае хотя бы одна гончая была перекой, стаю снимали с полевой пробы.

И несмотря ни на что, А. А. Лебедев ориентируется в племенной работе позднего периода именно на этого выжлеца. Будило был повязан с несколькими выжловками лебедевской стаи и действительно оказался улучшателем стаи по экстерьеру. Все потомки сына Рыдалы, повлиявшие на образование современного типа русской гончей, были получены тесным инбридингом на Будилу, чем, видимо, и была достигнута та замечательная устойчивость в наследовании внешних экстерьерных признаков, которую мы наблюдаем  и  поныне.

Существовала лебедевская стая около 15 лет, и за это время владелец продуманной и целеустремленной селекцией добивался в разные периоды существенных, хотя и разных результатов, оказавших заметное влияние на развитие породы русских гончих. Многие поколения любителей этих собак пользовались плодами работы А. А. Лебедева. И в настоящее время в породе имеет место отдаленный автоматический инбридинг на его собак.

По данным Всероссийской РКОС, 64,7% записанных в эту книгу выжлецов — прямые по мужской линии потомки Рыдалы А. А. Лебедева.

В. Попов, 
Эксперт-кинолог II категории