О.А.ЕГОРОВ ОЧЕРК ИСТОРИИ РУССКОЙ ПСОВОЙ ОХОТЫ (XV-XVIII вв.) // Часть первая «Охотничий регул принадлежащий да псовой охоты». Начальный этап становления русской псовой охоты (XV - первая треть XVIII вв.). Глава II. Предыстория русской псовой охоты
6. Татарский след (стр. 234-264)
Гипотезу о происхождении русских борзых и гончих от собак, приведенных на Русь татарами, а также и самой комплектной псовой охоты от них же, впервые выдвинул Николай Павлович Кишенский. Если отвлечься от этой гипотезы и оценить деятельность Кишенского в целом, надо признать, что вклад, сделанный им в русскую охотничью культуру, огромен и бесспорен. Ему принадлежит приоритет теоретического обоснования типических признаков отечественных пород гончих собак, которое он воплотил в собственной судейской практике, заложив тем самым основу всей дальнейшей работы с отечественными породами гончих собак. Можно сказать, что в истории становления отечественных пород гончих Кишенский сыграл ту же роль, что и П. М. Мачеварианов в истории русской псовой борзой. Взгляды Кишенского на отечественных гончих, его теоретическая и практическая работа в этой области послужили отправной точкой для всех остальных поколений русских гончатников. Он же первый обосновал теорию и практику ружейной охоты с гончими в России. А его труд «Ружейная охота с гончими» является не только классическим, но и фундаментальным. Без ссылок на него не обходится ни одна книга, посвященная отечественным гончим собакам.
Кроме «Ружейной охоты с гончими», Кишенским была написана еще одна работа — «Опыт генеалогии собак»[1], в которой как раз и была предпринята попытка обосновать происхождение русских борзых и гончих собак от татарских.
Если «Ружейная охота с гончими» создана на основе богатейшей охотничьей практики, человеком вдумчивым и наблюдательным, способным осмыслить собственный опыт и наблюдения и сделать на их основе обобщающие выводы, к тому же безмерно любящим предмет своего наблюдения, то есть гончих собак и охоту с ними, то «Опыт генеалогии собак» преследует лишь одну цель: доказать, что восточные породы борзых и гончих собак происходят от совершенно других предков, чем их западные визави. А это необходимо Кишенскому для обоснования идеи, что разводимая им так называемая костромская гончая есть чистокровная собака. Проще говоря, доказать, что среди всех пород гончих собак она самая древняя и самая чистая по своим кровям. Нечто вроде арабского скакуна среди всех пород лошадей.
К сожалению, в этой работе Кишенского ярко проявились те отрицательные черты его характера, которые, в конце концов, и завели его самого и его дело в тупик. Одна из них заключалась в том, что, выдвинув какое-либо положение и приняв его за истину, он не менял своих взглядов, несмотря ни на какие опровергающие это положение факты. Причем для доказательства истинности взлелеянного им положения Кишенский не останавливался ни перед чем: ни перед передержкой, ни перед подтасовкой, ни просто перед вымыслом.
О положительных и отрицательных чертах этого, безусловно, выдающегося русского гончатника очень ярко и образно рассказал другой знаменитый русский гончатник, продолживший дело Кишенского и по праву получивший титул «отца русской гончей», Николай Павлович Пахомов, в своих известных в русской охотничьей литературе «Портретах гончатников»: «Кишенский, как старый, матерый волк, огрызался, давая хватки направо и налево, но дело его было, в сущности, проиграно. Мне хочется отметить здесь его замечательный, образный, горячий, хотя порой и грубоватый, язык, которым написаны его последние заметки. Кто не читал их, не сможет вполне представить себе его образ. Меткость его выражений замечательна, и в лаконичных фразах, направленных против врагов, проявляется мертвая хватка настоящего зверогона»[2]
Нам же остается только рассмотреть доказательства, приведенные Кишенским в пользу татарского происхождения русских борзых и гончих, и для этого более подробно познакомиться с «Опытом генеалогии собак», который, к сожалению, в русской охотничьей литературе еще ни разу не подвергался серьезному критическому разбору.
[1] Кишенский Н.П. Опыт генеалогии собак // Природа и Охота. 1882. № 1-5, 7, 9, 11; 1883. № 1-5, 9, 10, 12; 1884. № 7, 10; 1885. № 12.
[2] «Охотничьи просторы». М., 1958. № 9. С.177-178