"Национальный охотничий журнл ОХОТА", № 10, 2008
КОРНИ ДИКОЙ ОХОТЫ
В июльском номере журнала обратила внимание на статью Андрея Сметанина «Дикая охота». Автор пишет «...название статьи несколько литературно коряво». Это не так. Понятие Дикофй охоты существует в европейской культурной традиции и отражает стороннее восприятие охоты европейским человеком не охотником. Возникло оно, по свидетельству исследователя фольклора и историка литературы А. Н. Афанасьева, еще у германских племен.
«Часто бывает, рассказывают народные саги, что в светлую, тихую ночь внезапно раздается страшный гул, свет месяца смеркает, вихри подымают свист... и в разрушительной буре несется по воздуху Дикий охотник — один или в сопровождении большого поезда духов, которых называют nachtvolk , nachtgejäge. На статном, белом как молоко коне, извергающем из ноздрей и рта пламя, скачет древний бог (Вотан — Е.Ц.)... плащ, накинутый на плечи далеко развевается по ветру». (Афанасьев, 1995: 372). Эта одежда, кстати, обуславливает одно из имен Вотана — Hackelbärend— носитель мантии.Подобные представления перекликаются с представлениями о всадниках апокалипсиса.
С приходом новых христианских воззрений миф о дикой охоте не был забыт, и трансформировался в притчу о страстном охотнике Хакельберенде. Он выезжал на ловы и по воскресным дням и после своей смерти был обречен вечно охотится между небом и землей.
«По другой вариации, наказание это постигло его — потому, что, будучи на смертном одре, он не хотел слышать о небе и на увещевания пастора возразил: Господь бог может спокойно пребывать на небесах, только бы оставил мне мою охоту! — Так охоться ты до Страшного суда! — сказал ему пастор». (Афанасьев, 1995:373).
Свиту Дикого охотника, как правило, представляют себе состоящей из хищных птиц, пожирающих трупы, огромных черных псов «которых Водан возбуждает к гоньбе громким охотничьим возгласом: го-го! Трубят рога. И их звукам вторят множество других музыкальных инструментов и неистовые клики охотников». (Афанасьев, 1995: 373).
Человеку, встретившему поезд Дикого охотника, якобы, надлежит пасть на землю и лежать так, пока он не пронесется мимо. Но иногда Дикий охотник может и одарить путника, если тот ответит на его охотничий клик.
В этом придании хорошо прослеживается трансформация наивных представлений: в сознании язычника охота не несет негативной окраски, отождествляясь с поездом представителей сонма богов, с бегом грозовых туч, громом и молнией. С приходом христианства и изменением общественно-политических отношений, когда охота становится достоянием власть имущих, меняются и традиционные представления. Теперь это уже не языческий бог, а феодал, топчущий своей охотой крестьянские поля, травящий собаками скот, несущий смерти и разорение простому люду.
В русском языке понятие Дикой охоты полностью отсутствует. Единственный родственный миф — миф об Илье пророке, разъезжающем по небу (бог-громовержец) и на Ильин день гоняющем молниями нечисть, которая иногда может обращаться в черных животных.
Отношение русичей-язычников и древних германцев к охоте, безусловно, было одинаковым: охота — источник пропитания, охотник — кормилец и добытчик. Но средневекового европейского негативного восприятия охоты как смерти и разрушения нет, поскольку на русской земле охота не являлась привелегией ислючительно знати — простой человек в определенных губерниях мог был промысловым охотником. Коме того, охота знати — комплектные охоты - также приносили, с определенной точки зрения, больше пользы чем вреда, поскольку наиболее предпочтительным их объектом являлись волки и лисы. В русских же пословицах и поговорках, к примеру, прослеживается исключительно значение охоты как баловства, бесполезного занятия. (Смолоду охотой, под старость перхотой. Пока зайца убьют, вола съедят. Псовая болезнь до поля. Охоту держать — дом разорять. Охота пуще неволи. Настрелять дичи серебряной дробью. Не дорог конь, дорог заяц.).
Так, что Дикая охота — довольно известный европейский культурный мотив. Увидеть его можно в различных произведениях мировой культуры: на картине Петера Николая Арбо «Дикая охота Одина», в одноименном этюде Франца Листа, в ряде совсеменных музыкальны произведений и книг в жанре фэнтези.
Целыхова Е.К., к.ф.н.